Эмигранты из постсоветских стран в Европе всё чаще задаются вопросом: остаться «просто геем» или перейти на «квир»? Свобода новой жизни предлагает новые ярлыки, но они не всегда подходят — и это рождает внутренний конфликт.
И если с «геем» мне более-менее понятно, то кто такие квиры — я не до конца понимаю. Обратимся к ChatGPT.
Термин «квир» (queer) достаточно широкий и гибкий. В современном контексте он обозначает людей, чья сексуальная ориентация, гендерная идентичность или способы выражения не вписываются в традиционные бинарные категории («гей/лесбиянка», «мужчина/женщина»).
Ну, тут вроде всё понятно. Я давно разобрался, что я доярка мужских эмоций с двадцатилетним стажем. Или доярин? Господи, да как же это в мужском-то обличии?! Стоп, я парень, мне нравятся парни, значит, я гей. То есть: да, я парень и люблю парней, но я часть большего квир-комьюнити, хожу на Christopher Street Day как на квир-фестиваль, а не просто на «гей-парад», и мне ок драг, поли и транс-друзья. Если кто-то назовёт меня квир, то можно не обижаться. Выдохнул.
А почему я вообще об этом задумался?
Когда я жил в другой стране, я вообще не знал о таком огромном разборе идентичности. Русский язык до сих пор беден квир-терминами. В немецком и английском их десятки, и они в повседневном употреблении: gay, bi, pan, omni, asexual, aromantic, demisexual и многие другие. Другими словами, это спасающие ярлыки, которые мы не очень любим, но они помогают тем, кто хочет объяснить себе и миру, кто он. Это как вместо «испанский стыд» сказать «кринж» — и вдруг всё становится проще, понятнее и даже немного смешно.
В России я был «геем». И всё. Точка. Слово тяжёлое, как приговор, но при этом единственное доступное. Оно сразу ставило меня в коробку: ок, ты гей — значит, ты такой-то, ходишь туда-то, слушаешь это, носишь то. Коробка была тесной, но знакомой. В ней можно было выживать. А тут, в Европе, коробок тысячи, и все с прозрачными стенками. Ты стоишь и думаешь: «Блин, а вдруг я не только гей, а ещё и демисексуал? А вдруг у меня гендерфлюидные дни? А вдруг я вообще небинарный, просто пока не заметил?»
Сначала это возбуждает. Ты читаешь списки ориентаций и думаешь: «Ого, оказывается, можно так точно описать, что я чувствую!» Появляется ощущение, что тебя наконец-то увидели. Потом приходит тревога: а вдруг я неправильно себя назову и меня отменят свои же? Вдруг я «не достаточно квир», потому что не делаю драг и не хожу на все лекции про небинарность? Вдруг я просто старый гей? Я ловлю себя на том, что в компании новых друзей иногда молчу, когда начинается разговор про идентичности. Потому что боюсь сказать что-то «неправильное». В России я боялся сказать вообще что-то про то, что я гей.
Помню, как на одном вечере один парень лет двадцати пяти объяснял кто он: «Привет, я он/они, пансексуал, полиаморен в неиерархических отношениях, у меня гендерквир-партнёр и ещё один бойфренд-цис-гей». Я улыбнулся и сказал: «Привет». А в голове крутилось одно: “Как чечек интересно слово “блядь” завуалировал”, но это тоже квир. Это тоже часть спектра.
Теперь я говорю по-разному в зависимости от компании. С русскоязычными эмигрантами — «я гей», потому что им так понятнее и ближе. С немцами и интернациональной тусовкой — «я квир», потому что это сразу включает меня в большой общий контекст, где не надо объяснять.
Так что теперь, если спросят: «Ты гей или квир?» — я отвечу: «Да», и пососывая аперольку пойду к людям, которые тоже когда-то не знали, как себя назвать.
