Мнение. Суррогатное материнство — это «унижение достоинства» (но только если вы бедны). Чему нас учит немецкий кейс лидера фракции ХДС

Контекст. Председатель правящей фракции ХДС/ХСС в бундестаге Йенс Шпан (Jens Spahn) и его муж Даниэль Функе (Daniel Funke) объявили, что у них родился сын Георг. Пара прибегла к услугам суррогатного материнства. В Германии суррогатное материнство запрещено, поэтому ребенка выносила и родила женщина в США. Оба отца обещают, что она будет участвовать в жизни мальчика: «Теперь она практически часть семьи и будет сопровождать Георга на его жизненном пути».

Новость о том, что глава фракции ХДС/ХСС в Бундестаге Йенс Шпан и его муж стали родителями благодаря суррогатной матери, сама по себе вряд ли заслуживала бы большого обсуждения. Люди хотят детей, ищут законные способы стать родителями, и в этом нет ничего необычного.

Шум поднялся по другой причине.

Йенс Шпан — один из наиболее влиятельных политиков ХДС. Партии, которая уже много лет последовательно выступает против легализации суррогатного материнства в Германии. Более того, ХДС неоднократно заявляла, что действующий запрет необходимо сохранить, а коммерческое суррогатное материнство несовместимо с человеческим достоинством.

При этом сам Шпан воспользовался именно этой возможностью — за пределами Германии, где подобная практика разрешена.

Формально никакого нарушения закона здесь нет. Немецкое законодательство запрещает организацию суррогатного материнства внутри страны, но не запрещает гражданам воспользоваться такими услугами за рубежом.

Однако политика редко заканчивается буквой закона.

Здесь возникает вопрос, который сегодня задают не только политические оппоненты Шпана, но и многие немецкие журналисты: если политик убежден, что суррогатное материнство является настолько неэтичной практикой, что его необходимо запрещать для всей страны, почему он считает допустимым воспользоваться этой практикой лично?

Почему суррогатное материнство запрещено в Германии?

Германия — одна из немногих стран Европы, где суррогатное материнство остается полностью запрещенным. Запрет действует с 1991 года и закреплен сразу в нескольких законах.

Аргументы сторонников запрета практически не изменились за последние десятилетия.

Во-первых, немецкое законодательство исходит из принципа, что женщина не должна становиться «средством» для рождения ребенка. Государство опасается коммерциализации беременности, когда вынашивание детей превращается в услугу, а тело женщины — в объект договора.

Во-вторых, большое внимание уделяется правам самого ребенка. В немецкой правовой системе матерью автоматически считается женщина, родившая ребенка. Суррогатное материнство разрушает этот принцип и создает сложные юридические вопросы: кто является матерью с момента рождения, кто принимает решения о ребенке и что делать, если одна из сторон передумает.

Есть и исторический контекст. После Второй мировой войны немецкое законодательство в сфере медицины и биоэтики стало одним из самых осторожных в Европе. Любые технологии, которые могут восприниматься как использование человека в качестве средства достижения цели, традиционно вызывают особенно жесткие дискуссии.

Именно поэтому запрет распространяется не только на коммерческое, но и на так называемое «альтруистическое» суррогатное материнство, когда женщина не получает прибыли и соглашается помочь родственникам или друзьям.

При этом запрет не означает, что немецкие граждане не могут воспользоваться суррогатным материнством за границей. Многие пары, в том числе однополые, едут в США, Канаду или другие страны, где эта практика разрешена. После рождения ребенка им приходится проходить отдельную юридическую процедуру признания родительства уже в Германии.

Запрет, который работает не для всех

На практике немецкий запрет работает далеко не так однозначно, как может показаться.

Если у человека нет денег, суррогатное материнство для него действительно запрещено. Других вариантов почти нет.

Если же деньги есть, запрет превращается скорее в логистическую проблему. Достаточно поехать в страну, где суррогатное материнство разрешено, пройти процедуру там, а затем оформить признание родительства уже в Германии.

Формально немецкий закон остается не нарушен.

Фактически же возникает ситуация, в которой один и тот же запрет действует по-разному в зависимости от финансовых возможностей человека.

Именно поэтому история Йенса Шпана вызвала такую реакцию.

Дело не только в том, что он воспользовался суррогатным материнством. Многие политики, вероятно, поступили бы так же, окажись на его месте.

Вопрос в другом.

Шпан не просто частное лицо. Он возглавляет парламентскую фракцию партии, которая считает суррогатное материнство настолько неэтичным, что выступает против его легализации в Германии.

Получается странная конструкция. Государство говорит своим гражданам: «Мы не позволим вам сделать это здесь, потому что считаем это неправильным». Но если вы достаточно обеспечены, чтобы сделать это в другой стране, — пожалуйста. Более того, государство затем признает возникшие семейные отношения.

Такой подход неизбежно порождает вопрос: если практика настолько аморальна, что её нельзя разрешить внутри страны, почему государство признает ее результаты, полученные за рубежом?

И это уже не спор о суррогатном материнстве.

Это спор о последовательности государственной политики.

Потому что запрет, который могут обойти только обеспеченные люди, неизбежно начинает выглядеть не как моральный принцип, а как привилегия для тех, у кого достаточно денег. Именно поэтому история Шпана оказалась такой неудобной для ХДС: она наглядно показала противоречие, которое существовало в немецком законодательстве задолго до появления этой новости.

✦ Материал опубликован в авторской редакции. Мнения, оценки и выводы, изложенные в тексте, принадлежат автору и могут не совпадать с позицией редакции Doberman.media. Редакция не несет ответственности за интерпретации, заявления и выводы автора.