«Я был пастором в Карелии, потом священником в Хельсинки. И всё это время скрывал, что я гей»

В 2024 году на страницах одной из местных газет читатели увидели мое лицо и заголовок «Смелость оставить». Главной темой материала стали мой выход из шкафа, развод и уход из священства Финляндской православной церкви. Честно говоря, я до сих пор не знаю, являлось ли появление этого материала в финской прессе целью моего переезда в Финляндию 22 года назад.

Весной 2004 года я прибыл на работу в Финляндию по приглашению одной религиозной организации для развития русскоязычной работы с мигрантами с постсоветского пространства. На тот момент я был известен в Финляндии как успешный проповедник, отец двоих детей и крепкий семьянин. За плечами остались почти 10 лет служения пастором в евангельских общинах Карелии.

Однако за кадром была другая картина. Некоторые близкие мне люди знали, что переезд в Финляндию был связан с внутренними проблемами и полным эмоциональным выгоранием. На вопрос, как я оказался в таком состоянии, можно ответить просто — это был результат длительной попытки изменить свою сексуальную ориентацию. История этого пути началась в маленьком карельском городке. С детства я знал, что мне нравятся представители моего пола, в 13 лет у меня завязались романтические отношения с моим другом, которые продолжались до моего ухода в религию. Тогда, в конце 80-х, никто не говорил о гомосексуальности. Это просто было, и каждый реагировал на это явление как хотел.

В 17 лет я ударился в религию. Познакомившись с проповедниками из Финляндии, я превратился из слушателя в проповедника. Меня отправили на учебу в Москву, а оттуда я вернулся обратно в Карелию на служение пастором.

В силу многих причин в 1997 году я создал семью. Я понимал, что иду на риск, но сохранение карьеры и места в религиозной организации были для меня важнее. Во время учебы в Москве от американских преподавателей богословия я узнал, что такое сексуальность, гомосексуализм и как наше религиозное сознание должно на это реагировать. Нет, это не был полный негатив, скорее — полезная информация, которую было сложно получить в таком виде в начале 90-х в России. Живя практически в полном воздержании, в конце концов я обнаружил себя на грани эмоционального истощения.

После окончания проекта в миссионерской организации мне предложили остаться в Финляндии. Мне помогли перевезти семью. После этого я начал заниматься общественной деятельностью и бизнесом и пытаться искать решения для моих сексуальных желаний. Потом обо мне вспомнили, и я оказался среди православных в Финляндии. Общение с финскими православными позволило мне узнать, чем и как живет Финляндская православная церковь. Через 7 лет общения с православными я обнаружил себя рукоположенным в священники.

Окруженный достаточно либеральными последователями православия в Финляндии, я не испытывал никакого давления в вопросах моей сексуальности и общественной деятельности. До момента, пока не был рукоположен в священники и отправлен на работу с русскоязычными прихожанами. Тут началась вторая волна ухода в шкаф. Хельсинки — город небольшой, особенно когда ты православный священник. Сексуальная жизнь опять ушла на второй план. Несмотря на это, среди русскоязычных прихожан начали ходить слухи. В конце концов меня спросили, не гей ли я. На что мне пришлось ответить, что я этого в принципе не обсуждаю с прихожанами, но в этот раз отвечу прямо: да, я гей. Потом наступило молчание. Но за ним последовала настоящая буря, когда я в гражданской одежде принял участие в Прайд-шествии в Хельсинки.

Все, что потом произошло, невозможно вместить в эту статью. Но результат был очевиден: в конечном итоге мне пришлось признать, что я опять полностью эмоционально выгорел и нахожусь в очень депрессивном состоянии. Поняв это, я решил, что теперь мне уже нечего терять, и решил выйти официально из шкафа через социальные сети, подать на развод, покинуть священство и Финляндскую православную церковь.

Сложнее всего в процессе каминг-аута для меня дался не сам уход из церкви, а осознание того, что на протяжении многих лет я обманывал себя, свою бывшую жену и близких людей по религиозной деятельности. Я понимал, что, спасая себя и делая шаг к честности, я неизбежно нанесу им тяжелый моральный и психологический урон.

Через некоторое время после снятия с меня сана мне намекнули, что я мог бы служить и далее и что в моем гействе нет ничего страшного. Единственное — мне надо было бы жить в целибате, по крайней мере официально. После этого разговора я понял, что меня пытаются запихать обратно в шкаф. Тут во мне проснулось то, что я могу назвать рефлексом самосохранения.

На тот момент мне было 45 лет. Я был гражданином Финляндии, в которой с 2017 года существовала возможность получить государственную регистрацию однополого брака. Можно сказать, моей мечты, к которой я неосознанно стремился, принимая иногда достаточно странные со стороны решения. И вот, освободившись от обязанностей перед всем, с чем я был связан на протяжении нескольких десятков лет, я решил воплотить свою мечту. В 2023 году я вступил в брак с моим любимым мужчиной.

Оправдались ли мои первоначальные представления о Финляндии до переезда? Скорее да, чем нет. Но за более чем двадцать лет жизни здесь я понял важную вещь: чтобы быть свободным ЛГБТ-человеком даже в такой стране, необходимо осознанно избегать тесных связей с некоторыми религиозными и общественными организациями, которые продолжают давить на человека, пытаясь удерживать его в колее «традиционных» устоев.

Мой путь к свободе был долгим, но он стал реальным благодаря моему переезду в Финляндию. К сожалению, так происходит не у всех. Многие мигранты с постсоветского пространства продолжают жить в шкафу. Причиной этого чаще всего бывают их родители, родственники, религиозные или культурные пузыри. Такие случаи, к сожалению, не единичны. Не все решаются выйти из шкафа, так как за этим может последовать социальная изоляция и потеря близкого круга. Что случилось и со мной, но я справился, так как рядом со мной оказались другие ЛГБТ-люди — они были как из полностью светских, так и из религиозных кругов.

Переезжая за границу, мы иногда испытываем иллюзию по поводу того, что все изменится само собой. Но, к сожалению, уехать из страны своего рождения — это не значит автоматически покинуть ее информационное пространство и перестать испытывать давление со стороны прежнего общества. Вот почему важно, чтобы в русскоязычном информационном пространстве были ЛГБТ-медиа, существовали как местные, так и функционирующие в интернет-пространстве русскоязычные организации, помогающие делать первые шаги на пути выхода из шкафа.