Мнение. Я гей, а не квир: почему я имею полное право не учить новые термины, не разбираться в вашем новоязе и жить счастливо без вашего одобрения

Кажется, я становлюсь старовером.

Я всё ещё считаю, что гей — это мужчина, которому нравятся мужчины. Я хочу называть своего мужа мужем. Верю в моногамию, хотя не требую её от остальных. Не считаю, что открытые отношения автоматически делают человека свободнее, а брак — скучнее. И не хочу каждую неделю проверять, не устарели ли слова, которыми я описывал себя ещё вчера.

При этом я поддерживаю равные права, однополые браки, защиту трансгендерных людей и право каждого жить так, как ему удобно.

Казалось бы, где здесь проблема?

Проблема начинается в тот момент, когда ты не просто имеешь право быть собой, но обязан быть собой строго по последней инструкции.

Дак, вот, мне нравится слово «гей». Не квир, не «человек с ненормативной сексуальностью», не длинная конструкция из идентичностей, которую нужно произнести на одном дыхании, пока не заткнули рот членом по самые гланды

Просто гей. Мужчина, которому нравятся мужчины. Да, я понимаю, что для современного мира это описание подозрительно короткое. В нём нет звёздочки, пояснения мелким шрифтом и ссылки на глоссарий.

Но мне хватает.

Для кого-то новые слова действительно дают свободу. Человек наконец находит термин, который описывает его точнее, и понимает, что с ним всё нормально. Это прекрасно.

Но для другого идентичность постепенно превращается в анкету, которую необходимо регулярно обновлять. Сначала я менял каждый год возраст (может два раза в год), потом я добавил местоимения, потом, чтоб анкета казалась полной добавил что я именно цис-мужчина, отношение к капитализму, согласие на обработку персональных данных.

Проблема начинается тогда, когда чужое самоопределение объявляется не просто другим, а более современным.

Ты говоришь:
— Я гей.
А на тебя смотрят примерно так, будто ты только что сообщил, что пользуешься факсом и хранишь музыку на кассЭтах. Мол, понятно. Человек из прошлого. Сейчас мы аккуратно перенесём его в музей и поставим рядом с телефонной будкой.

Но я не чувствую себя устаревшим (шутки про возраст оставь своему парню).
Когда-то слово «гей» само по себе было довольно смелым. Люди говорили «голубой», «такой», «из этих», «нетрадиционный» или просто понижали голос до уровня шпионского кино.
— Ты знаешь, он… ну… понимаешь…
Нет, не понимаю. Он налоговый консультант? Свидетель Иеговы? Работает в Deutsche Bahn? Что с ним не так?

Мы долго учились называть себя прямо.

Без медицинских диагнозов.

Без слов «склонность» и «образ жизни».

Без ощущения, что после признания необходимо немедленно извиниться перед присутствующими и покинуть помещение.

И вот ты наконец спокойно говоришь:
— Я гей.
А тебе отвечают:
— Вообще-то сейчас всё сложнее.

Конечно, сложнее. Всё сейчас сложнее. Даже билет на поезд нельзя купить, не подтвердив согласие с шестью документами.

Но иногда мужчина, которому нравятся мужчины, — это просто мужчина, которому нравятся мужчины.

Не каждый человек обязан быть загадкой, которую нужно разгадывать на групповом семинаре.

Мне говорят, что слово «квир» шире. Оно разрушает границы, отказывается от жёстких категорий и оставляет пространство для изменений.

Отлично.

Но лично я не хочу разрушать свою категорию. Я только недавно в ней ремонт закончил.

Я слишком долго пытался понять, кто я, чтобы теперь делать вид, что само наличие понятного ответа меня угнетает.

До этого я был просто странным мальчиком, которому почему-то интереснее смотреть не на девушку в клипе, а на танцора слева. Потом появились слова, объяснения и неприятное осознание, что танцор слева обычно женат.

Но хотя бы стало понятно, что происходит. Поэтому я не обязан отказываться от знакомого слова только потому, что вышло обновление терминологии.

Современная ЛГБТ-среда вообще иногда напоминает приложение: каждые несколько месяцев появляется новая версия, исправляются ошибки, добавляются новые идентичности, а некоторые старые формулировки больше не поддерживаются. Пользователям рекомендуется срочно обновить словарь, иначе возможны конфликты в комментариях. Причём обновления устанавливаются автоматически, а список изменений никто не читает: вчера ты использовал совершенно нормальное слово, сегодня оно уже спорное, а завтра за него нужно будет написать публичное извинение в сторис.

Особенно весело это выглядит для мигрантов. Человек переезжает из страны, где слово «гей» произносил только дома, шёпотом и желательно без включённого телевизора, потом учит немецкий, пытается разобраться с документами, слушает, как сотрудник ведомства сорок минут объясняет что-то одним предложением, и параллельно должен освоить актуальный словарь западного активизма.

Я только научился говорить «Ich bin schwul» без внутреннего сердечного приступа, а емне уже объясняют, что формулировка недостаточно инклюзивная. Спасибо. Очень помогли адаптироваться.

Для многих русскоязычных мужчин путь к слову «гей» занимает годы: сначала ты понимаешь, что это не пройдёт, потом надеешься, что всё-таки пройдёт, потом ищешь в интернете, как сделать, чтобы прошло, затем понимаешь, что интернет знает о тебе слишком много, удаляешь историю браузера, потом снова её открываешь и только значительно позже можешь спокойно сказать: «Да, я гей». Без трагической музыки на фоне, без паузы и без подготовки завещания. И в этот момент совершенно не хочется слышать, что ты наконец принял себя, но сделал это по устаревшей методичке.

Я не против новых терминов. Я против ситуации, в которой язык, придуманный для освобождения людей, превращается в очередную систему проверки: правильно ли ты назвал себя, правильно ли назвал других, правильно ли поставил буквы, все ли группы упомянул и никого ли случайно не забыл. Потому что если забыл, возможно, ты уже не союзник, а буквально угроза существованию сообщества. Иногда создаётся впечатление, что для участия в современной ЛГБТ-дискуссии уже нужен не личный опыт, а сертификат.

Желательно с ежегодным подтверждением квалификации.

Свобода идентичности должна означать право человека описывать себя так, как ему удобно. Не только право усложнять. Но и право не усложнять.

Не каждому нужна конструкция из семи слов, чтобы объяснить, кого он хочет видеть рядом с собой утром.

Некоторым достаточно одного.

Я гей.

✦ Материал опубликован в авторской редакции. Мнения, оценки и выводы, изложенные в тексте, принадлежат автору и могут не совпадать с позицией редакции Doberman.media. Редакция не несет ответственности за интерпретации, заявления и выводы автора.