«Закрытые»: как в СССР жили геи

⚠️ В тексте есть нецензурное слово

Читаю книгу Рустама Александера «Закрытые. Жизнь гомосексуалов в СССР» и реально охуеваю. Он рассказывает про людей, которых в стране по сути не существовало. Простые рабочие, звезды эстрады — все вынуждены были прятать себя, свои желания и любовь. Жить открыто — значит рисковать попасться, сесть по доносу, оказаться в тюрьме.

Представьте себе: в советской прессе нет ни одного нормального слова про геев. Только криминальные статьи или медицинские диагнозы. Угроза была повсюду, и каждый день мог стать последним, если кто-то решит «сдать» тебя.

Уголовный молот: статья 121

В СССР был закон, который реально мог посадить тебя только за то, что ты любишь мужчин. Это статья 121 Уголовного кодекса, введенная в 1934 году. Но мало кто знает, что до этого 1920-е были почти как свобода — мужеложство декриминализовали. И причина этому не какая-то особая любовь, а отмена царских законов. Но всё поменялось, и теперь — до 5 лет тюрьмы только за любовь к своему полу. Кстати, к девушкам, как и сейчас, относились более снисходительно.

История, как всегда, смешная и страшная одновременно. Начальник ОГПУ Генрих Ягода написал Сталину письмо: мол, под видом геев в стране шпионы! И вот вам официальный повод наказать всех «неправильных» мужчин. На самом деле, есть мнение, что Сталин знал куда больше, чем считается, ведь ещё в царское время он был частым гостем ссылок и изоляторов, где жили одни мужчины.

Итог: гомосексуальные мужчины жили в постоянном страхе. По данным историка Дэна Хили, за 1934–1993 годы осудили примерно 25–26 тысяч человек. Даже известные люди страдали — певец Вадим Козин, режиссёр Параджанов («Тени забытых предков», 1964, получена премия МКФ). Представляете, жить и знать, что любой неверный шаг — и твоя жизнь превращается в кошмар.

Подполье и «ремонтники»

Жизнь «закрытых» была похожа на минное поле. Даже если спрятался от закона, это не гарантия, что останешься жив и невредим.

Единственные места, где можно было хоть как-то встретиться, — так называемые «плешки»: фонтан возле Большого театра, общественные туалеты… Люди знали: пришёл сюда — и можешь оказаться за решёткой на пять лет. Милиция регулярно «вентилировала» эти места, устраивала рейды. Но и это ещё не всё. Были «ремонтники» — это такой вид особых гомофобов. Притворяются, что ищут любовь, а на деле избивают, шантажируют, иногда доводят до самых жёстких последствий. С 1980-х такие нападения часто совершали подростки — и это включало побои до убийства. Чтобы просто иметь мужчинам близкие отношения в СССР, надо было быть не только геем, но и смелым.

Насилие в кабинете: «лечим» по-советски

После смерти Сталина в СССР появилось новое развлечение для психиатров — сексопатология. Врачи вроде Николая Иванова из Горького считали гомосексуальность болезнью и пытались её «лечить», хотя сам Иванов понимал, что тюрьма для геев — это уже полный абсурд.

Методы были, мягко говоря, жёсткие. Пациентов клали на кушетку и внушали: «Твоё извращённое желание разрушит карьеру, семья будет презирать, и ещё можно схлопотать по закону». Как объясняли сами «горе-доктора», в основе методов лечения, разработанных Ивановым и его протеже Яном Голандом, лежало стремление достичь «сексуально-психологического вакуума». Для этого использовались гипноз, аутотренинг и обучение «эстетическому восприятию женщин», включая демонстрацию портретов и даже эротических фотографий, тайно переправленных с Запада.

Пациенты, боясь разочаровать доктора, часто начинали убеждать себя и врача, что они «вылечились». Только вот никакой магии не было — это был психологический прессинг, а не чудо-терапия.

Могильный камень: страх, который пронзает

Этот постоянный страх был буквально пульсом жизни «закрытых». Художник Евгений Фикс в проекте «Москва» показывает места тайных встреч, но оставляет их пустыми. Полная безлюдность. По его словам, именно так передаётся ощущение спрятанности и печального отсутствия.

Фикс, уехавший из СССР в 1994 году, называет свою работу «могильным камнем» — траур по поколениям, которые не могли говорить за себя. История геев тогда была полностью невидимой и репрессированной.

Эмоции и последствия страха просачиваются и в литературу. В рассказе Евгения Попова конца 1970-х — двух молодых людей с дачного водоёма, их конфликт заканчивается таинственным исчезновением. Скандал «натуральный и свинский», последствия — «неизгладимы, необратимы, печальны и постыдны». Даже после их исчезновения дачное сообщество живёт усталым унынием и страхом. Люди видят призраков, слышат песни вроде «Не надо печалиться, вся жизнь впереди» и в итоге покидают посёлок, потому что жить там — значит рисковать всем.

• Статья 121 была отменена только в 1993 году, уже после распада СССР. Но история «закрытых» — это живое напоминание о невидимой реальности советской эпохи, о страхе, который заставлял людей скрывать себя и жить в постоянном напряжении. История нам дана не только для того, чтобы помнить, но ещё и не допустить.