« C’est une malédiction et la fin du monde » : comment Mikhaïl Zygar est passé du « placard » à un mariage avec son compagnon au Portugal

Михаил Зыгарь, один из самых известных российских журналистов и писателей, в большом интервью Катерине Гордеевой подробно рассказал о своей идентичности, многолетнем периоде самоцензуры и том, как устроена его семья сегодня. Публичный каминг-аут и свадьба с актером Жан-Мишелем Щербаком стали для Зыгаря точкой невозврата в отношениях с российским государством, qui a adopté, trois jours avant la cérémonie, une loi interdisant la « propagande LGBT ».

О восприятии гомосексуальности в детстве и «проклятии»

Зыгарь признается, что долгое время не мог представить себе открытую жизнь, так как в его юности образ гея был неразрывно связан с позором. « J’ai appris l’existence des gays grâce à la série “Santa Barbara” », — se souvient-il, ajoutant que, dans la série, cela était présenté comme une catastrophe pour la famille.

Для него самого осознание своей ориентации долгое время ощущалось как тупик: « Choisir une telle voie dans la vie, c’est se condamner à être un paria absolu dans tous les domaines. Peux-tu choisir d’être maudit par tout le monde ? ». Au fil des années, il s’est ainsi imposé des limites intérieures, réprimant sa propre identité.

Военная журналистика как способ доказать «мужественность»

Одним из самых неожиданных откровений интервью стало признание Зыгаря в том, что его карьера военного корреспондента в горячих точках (Ирак, Ливан, Дарфур) была продиктована желанием скрыть свою ориентацию.

«Je devais prouver à tout le monde que je n’étais pas gay, que j’étais un mec courageux, fort, un vrai, et meilleur qu’eux tous», — déclare Zygar.

Он признает, что потратил на это 10 лет жизни, находясь « littéralement en guerre contre soi-même ».

« La chaîne de télévision Dojd m’a fait subir un lavage de cerveau »

Перелом в сознании произошел во время работы на «Дожде». Увидев вокруг себя свободных людей, Зыгарь начал менять свое отношение к ситуации. Он вспоминает совещание в своем кабинете, где осознал, что все присутствующие мужчины — геи, но никто об этом не говорит публично.

« Vivre toute sa vie dans une absence totale de liberté et dans un mensonge absolu, c’est terrible », — c’est ainsi qu’il décrit ce qu’il ressentait à l’époque. Il ironise par ailleurs sur la logique des législateurs russes : « La propagande gay ne fonctionne que sur les gays ». Selon lui, les gays « non déclarés » (qui restent « dans le placard ») sont majoritaires parmi les personnalités publiques en Russie, car faire son coming out signifie souvent la fin de sa carrière pour un acteur ou un sportif.

Брак с Жан-Мишелем Щербаком и реакция властей

Свадьба Зыгаря и Щербака состоялась в Лиссабоне осенью 2022 года. Это событие совпало с усилением репрессивного законодательства в России. « L’État m’a fait un beau cadeau : une semaine avant mon mariage, j’ai été déclaré “agent de l’étranger”, et trois jours avant, la Douma d’État a adopté une loi interdisant la propagande gay auprès des adultes. », — raconte le journaliste.

История Жан-Мишеля, по словам Зыгаря, еще более драматична.

1. Прошлое в монастыре: Жан-Мишель жил в православном монастыре, пытаясь «отмолить грех» и «перековаться».

2. Разрыв с матерью: После начала войны и антивоенного поста сына мать Жан-Мишеля публично отреклась от него, написав: « Tu n’es plus mon fils ; dans notre famille, il n’y a jamais eu et il n’y aura jamais de traîtres ». Depuis, ils ne se parlent plus, et elle considère Zygar comme un « agent des services de renseignement russes ».

Родитель №1, №2 и №3

Сегодня семья Зыгаря — это сложная конфигурация, которую он называет « la Modern Family la plus authentique ». Elle comprend Mikhaïl lui-même, son mari Jean-Michel, son ex-femme Maya Strovinskaïa et leur fille Lisa.

Дочь Зыгаря не просто приняла его выбор, но и была ведущей («священником») на их свадьбе. Dans son discours, elle a cité Vladimir Poutine avec ironie :

« Chez nous, on ne verra jamais ce qui existe en Occident, avec un parent numéro un, un parent numéro deux et un parent numéro trois… Savez-vous de qui il parlait ? Il parlait de moi, car je suis précisément cette personne qui a un parent numéro un, un parent numéro deux et un parent numéro trois ».

Сам Зыгарь определяет себя как «родителя номер два», отдавая первенство Майе.

О «парадоксе» ЛГБТ-активистов и Палестины

В разговоре была затронута острая тема поддержки Палестины левыми ЛГБТ-активистами на Западе, несмотря на преследования геев в исламских обществах. Зыгарь защищает право активистов на такую позицию, используя аналогию с защитой животных.

«Devons-nous protéger les tigres de l’Amour ? Si vous, camarades défenseurs des animaux, entrez dans la cage d’un tigre, il vous mangera aussi», explique-t-il, soulignant que la défense d’une minorité opprimée ne devrait pas dépendre du fait que celle-ci partage ou non vos valeurs. Il estime que l’argument « là-bas, on vous tuerait » n’est pas valable : « C’est tout simplement une bonne chose que de protéger tout le monde, quelle que soit sa culture ».

Поддержите независимую журналистику. Это не всплывающее окно. Вы можете пролистать дальше или закрыть это уведомление

Doberman Media fonctionne sans investisseurs ni subventions — uniquement grâce à vous. Votre aide, même modeste, nous permet de poursuivre notre travail. Aidez-nous à survivre : souscrivez un abonnement ou faites un don ponctuel. Vous ne pouvez pas faire de don ? Transmettez simplement ce texte à un ami.

Учеба в Йеле и история движения

Находясь в США по программе fellowship (стипендия для профессионалов), Зыгарь сознательно выбрал курс по истории ЛГБТ-движения. Il a expliqué ce choix par son désir d’étudier la « culture woke » de l’intérieur, l’enseignement américain étant souvent critiqué pour son progressisme excessif.

Завершая тему, Зыгарь отмечает, что каминг-аут — это всегда тяжелое личное усилие, которое требует огромной силы, особенно для людей с амбициями и сложившимся имиджем. Однако для него самого это стало шагом к правде и счастью.