«Они были здесь всегда». Как ЛГБТ-сообщество веками создавало историю британских поместий и Национального фонда

В последнее время британский Национальный фонд (National Trust) — организация, управляющая сотнями исторических памятников и усадеб в Британии, — всё чаще подвергается критике за «прогрессивную» повестку. Поводом для недовольства традиционалистов становились даже такие мелочи, как появление в меню веганских сконов. Однако в новой книге историка архитектуры Майкла Холла «Квир-наследование» (A Queer Inheritance) утверждается, что эта институция «была гейской с самого начала». Рассказываем, как сложился этот неочевидный союз аристократии, архитектуры и квир-истории.

С чего всё началось?

Национальный фонд был основан в 1895 году — по иронии судьбы, в тот самый год, когда в Лондоне судили Оскара Уайльда за «гейство». Хотя сам Уайльд не был напрямую связан с организацией, атмосфера викторианского лицемерия того времени стала фоном для создания Фонда. Одной из основательниц была Октавия Хилл, которая жила с женщиной, хотя другой соучредитель был пуританином, боровшимся с «непристойными» открытками.

Майкл Холл утверждает, что многие объекты, которыми сегодня восхищаются миллионы туристов, обязаны своим обликом именно квир-персонам. Например:

• Вита Сэквилл-Уэст и Гарольд Николсон: партнеры в «лавандовом браке», создавшие знаменитые сады в поместье Сиссингхерст.
• Генри Джеймс: писатель, живший в Ламб-хаусе, чье имя добавило престижа объектам, позже перешедшим под опеку Фонда.
• Э. М. Форстер: жил в поместье Пайни-Копс, которое теперь также находится в портфеле организации.

Как поместья оказались у Фонда?

После Второй мировой войны многие британские аристократы столкнулись с финансовыми трудностями и огромными налогами на наследство. Чтобы сохранить родовые гнезда, они передавали права собственности Национальному фонду в обмен на право продолжать жить в них бесплатно.

Ключевую роль в этом процессе сыграл историк архитектуры Джеймс Лис-Милн. В своих язвительных дневниках он описывал «исчезающее поколение» холостяков — эдвардианских квир-персон, обладавших деньгами, привилегиями и безупречным вкусом, которые и передавали свои поместья государству.

О чем еще рассказывает книга?

Автор находит квир-контекст даже там, где его не привыкли видеть. Например, он предполагает, что:

• Роман «Портрет Дориана Грея» мог быть вдохновлен событиями в Кламбере, резиденции герцога Ньюкасла.
• Движение «Искусств и ремесел» (Arts and Crafts) с его «суровой мужской сдержанностью» могло скрывать глубокую внутреннюю тоску и тайные желания.
• Некоторые исторические личности, считавшиеся просто эксцентричными «красавцами», на самом деле могли быть транс-персонами.

В чем проблема этого исследования?

Критики отмечают, что Холл фокусируется исключительно на «высшем свете». Его версия истории напоминает «Аббатство Даунтон», где всё внимание уделено лордам и интеллектуалам, но практически ничего не говорится о жизни тех, кто находился «внизу лестницы» — прислуги и рабочего класса. Кроме того, автор обходит стороной более темные аспекты жизни некоторых влиятельных джентльменов того времени.

Тем не менее, книга Майкла Холла показывает, что история Национального фонда гораздо сложнее, чем просто спор о том, как правильно мазать джем на скон. Это напоминание о том, что за фасадами чопорных британских усадеб всегда скрывались судьбы людей, не вписывавшихся в жесткие рамки своего времени.