« Thérapie invisible » : comment les personnes transgenres survivent à la migration

En Europe, le nombre de personnes transgenres originaires de Russie, de Biélorussie et d’autres pays de l’espace postsoviétique ne cesse d’augmenter. Certaines partent par crainte des persécutions, d’autres parce qu’elles ne peuvent plus recevoir de soins médicaux dans leur pays. Mais à l’étranger, elles se heurtent à un autre mur : un système où personne ne leur interdit en apparence d’être elles-mêmes, mais où l’accès à des choses aussi essentielles que l’hormonothérapie se transforme en un véritable parcours du combattant, jalonné de bureaucratie, de méfiance et d’humiliations.

Попробуйте послушать этот и другие наши подкасты на своих любимых платформах в дороге, в спортзале, на работе или во время отдыха:

Ты вроде убежал, но остался без тела

После запрета гендерного перехода в России и ужесточения преследований в Беларуси трансгендерные люди массово уезжают. Но эмиграция не делает жизнь проще — она просто меняет тип угрозы.

Психологи называют это «двойной уязвимостью»: человек одновременно сталкивается с дискриминацией как транс, и как мигрант. Эти два статуса накладываются друг на друга, усиливая стресс, изоляцию и риск потери здоровья.

По данным Европейского агентства по основным правам человека (FRA, 2023), около 60% трансгендерных мигрантов в ЕС сталкивались с отказом в медицинской помощи, tandis que près de la moitié ne consultent pas du tout de médecin, par crainte de subir des discriminations ou parce qu’elles n’ont pas les moyens de souscrire une assurance.

Hormonothérapie : tout commence par une ordonnance — et une impasse

Первое, что нужно большинству транслюдей — гормональные препараты. Но тут сразу несколько барьеров.
Dans de nombreux pays, les ordonnances ne sont délivrées qu’après une consultation auprès d’un endocrinologue, qui doit confirmer le diagnostic de dysphorie de genre. Même lorsqu’une personne a déjà suivi un traitement dans un autre pays, son parcours médical n’est souvent pas reconnu. Elle doit alors repasser des examens et se présenter de nouveau devant des commissions.

При этом очередь к эндокринологу может растянуться на 1–2 года, surtout lorsqu’il s’agit de pays où les soins médicaux sont gratuits. Les consultations payantes coûtent cher et les migrants n’ont souvent pas d’assurance — en raison de leur statut de demandeur d’asile, de l’absence de documents ou tout simplement du manque d’argent.

Многие не выдерживают и ищут препараты на чёрном рынке. Кто-то заказывает их из России или Турции, кто-то покупает у знакомых. Но без врачебного контроля возрастает риск побочных эффектов: нарушений свертываемости крови, проблем с сердцем, печени и психическим состоянием.
Les études ont montré que самолечение гормонами увеличивает риск тромбозов и депрессивных эпизодов в 2–3 раза (Bauer et al., Santé des personnes transgenres, 2021).

« Docteur, ce n’est pas mon nom »

Même si une personne trans parvient à consulter un médecin, cela ne signifie pas pour autant qu’elle y sera traitée avec humanité.

Ошибки в обращении, мёртвые имена в базе, местоимения «по паспорту» — всё это для многих превращается в повторную травму. Когда врач говорит: «Вы не такая», человек уходит не только из кабинета, но и из системы.

По данным британской организации Stonewall, один из трёх трансгендерных людей прекращает лечение после опыта трансфобии в клинике (Stonewall Health Report, 2022).

Chaque situation de ce type sape la confiance et, à terme, les gens cessent de demander de l’aide, même lorsqu’ils souffrent physiquement.

Des documents qui n’existent pas

Пока миграционные документы не оформлены, смена имени и гендера в паспорте невозможна.

Ainsi, une personne trans vit pendant des années sous un autre nom, avec des documents qui ne lui correspondent pas et doit sans cesse s’expliquer à la réception. Pour beaucoup, rentrer chez soi est impossible : arrestations ou violences les y attendent.

Получение гражданства или даже вида на жительство может занять до десяти лет. Всё это время человек буквально не существует в системе: не может оформить страховку, легально купить гормоны, получить направление к врачу.

Что спасает

Самое устойчивое звено во всей этой системе — сообщество. Organisations queer et réseaux de bénévoles часто становятся единственным источником помощи. Они собирают базы amical des médecins, proposent des consultations et indiquent où acheter des médicaments en toute sécurité.

Психологическая поддержка не менее важна. Исследования показывают, что участие в квир-сообществах снижает уровень депрессии у мигрантов на 40% (Meyer, Annual Review of Clinical Psychology, 2020).

« La santé commence par le droit d’être vu et entendu. Nous appelons à la compassion et à la solidarité », — a déclaré le psychologue Egor Bourtsev dans un podcast.