«Я боюсь, что в старости ты будешь одиноким» — сказала мама, когда узнала, что я гей

Я помню, когда мне было ±17 лет, я признался маме, что я гей.

Она молчала почти неделю, потом сказала: “Я боюсь, что в старости ты будешь одиноким”.

Эта фраза засела во мне надолго. У неё тогда на работе было много геев, и она видела, как они живут. Без партнёров, без семьи, часто в одиночестве – будто после 40 всё кончается. 

И вот сейчас мне уже чуть более-менее за 35 и я уже не так активно попадаю в фильтр для участия в конкурсе дейтинговых приложений, поэтому кто-то идет в зал не из любви к спорту, а чтобы, как говорится, сделать жопку чуть выше, а то она под тяжестью лет сползает почему-то вниз. 

Можно, конечно, гнаться за деньгами, ведь деньги иногда лучше любого фильтра разглаживают морщины.

Но я не хочу оказаться тем самым стариком, чьё «молодое дарование» на правах мужа шепнёт медсестре: “Отключите аппарат, ему так будет лучше.” 

Нет. Нет. И ещё раз нет.

И вот с этими мыслями я наткнулся на исследование британской Eva Group*, опубликованное в журнале Attitude. Оно про пожилых ЛГБТ-людей – про тех, кем мы, однажды станем. 

📉 Опрос показал: 

• 70% респондентов признались, что предпочли бы остаться дома одни, чем переехать в обычный дом престарелых, где им придётся снова притворяться «нормальными». 
• 67% уже скрывали ориентацию при обращении к врачам или социальным службам. 
• 85% сказали, что не чувствовали бы себя в безопасности, если бы открыто говорили о себе в типичном доме престарелых. 
• И, внимание, 97% (!) хотели бы жить в ЛГБТ-дружественном доме, если бы такие вообще существовали.

Проблема в том, что таких домов пока просто нет. 

И вот это самое страшное: даже если ты прожил жизнь открыто, боролся, любил, не прятался – на старости лет тебе может снова прийтись прятать себя. Как будто весь путь к свободе можно отменить одной старческой койкой в соцучреждении. 

И знаешь, я не хочу стареть в молчании. Не хочу снова надевать маску, притворяться «соседом, у которого просто не сложилось с женщинами». Je veux qu’à 70 ans, on puisse tenir la main de la personne qu’on aime. Je veux m’asseoir sur le balcon, boire du café, chercher à savoir lequel de nous deux ronfle/pète le plus fort et en rire, plutôt que de chuchoter dans mon oreiller. 

И да, пусть тело стареет, пусть фильтры уже не спасают – но я хочу, чтобы вокруг были свои, а не «понимающие». Потому что между пониманием и принятием – пропасть. 

Может, мы ещё доживём до того времени, когда дом престарелых для геев будет не мемом, а нормой.

С вечеринками по пятницам, диджеем с Gran Canaria и медсестрой, которая знает, что rainbow – это не просто свет.